все записи



Дата: 12.09.2010
«Вестник строительного комплекса» № 70
Рубрика: ***

Вячеслав Рутштейн: «Саморегулирование – это инструмент развития бизнеса»


– Вячеслав Ефимович, о системе саморегулирования вы знаете не понаслышке, имея за плечами восьмилетний опыт работы в должности генерального директора НП «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих Северо-Запада».

– Действительно, антикризисное управление стало опытным полигоном института саморегулирования в нашей стране, потому что первые саморегулируемые организации создавались именно арбитражными управляющими. Еще не было закона о саморегулировании, а в словаре наших законодательных документов понятие «саморегулируемая организация» появилось уже в Законе о банкротстве 2002 года.

– На ваш взгляд, введение института саморегулирования в сферу антикризисного управления дало положительные результаты?

– Если рассматривать институт антикризисного управления с точки зрения Закона о банкротстве и самой процедуры банкротства, то, безусловно, его сегодняшний уровень существенно отличается от того, что было 8 лет назад, когда СРО только создавались, и тем более от того, что происходило в 90-е годы. Сейчас практически невозможно «заказать» банкротство, и если даже кто-то попытается это сделать, сегодня научились эффективно бороться с такими действиями. Самое главное, что институт антикризисного управления перестал быть криминальным, как это было в 90-е годы, когда понятия «банкротство» и «криминал» были неотделимы друг от друга. Более того, с 1 октября 2010 года торги по процедурам банкротства переходят на электронную форму, что делает их абсолютно открытыми и прозрачными. Я считаю, что на сегодняшний день мы очень близки к цивилизованному пониманию антикризисного управления в нашей стране, и, без-условно, введение института саморегулирования в этой сфере сыграло очень значимую роль.

– В качестве руководителя СРО арбитражных управляющих вам приходится заниматься урегулированием вопросов, связанных с банкротством строительных компаний?

– Безусловно. Обычно те, кто банкротит, и другие представители бизнеса очень настороженно друг к другу относятся. В этом случае я выступаю гарантом надежности для обеих сторон.

В настоящий момент мы занимается проблемами предприятия, не сумевшего достроить несколько жилых домов. Я пригласил руководителя одной из крупных строительных компаний, и вместе мы попытаемся решить процедуру банкротства путем замещения строителя на более профессионального. Жильцы получат квартиры, а застройщик – прибыль. Я убежден, что этот опыт окажется удачным, и в дальнейшем мы сможем его тиражировать.

– Как родилась идея создания строительного СРО?

– Можно сказать, что история создания строительного СРО тесно связана с развитием саморегулируемой организации «Арбитражных управляющих Северо-Запада», которая была создана в Санкт-Петербурге, разрасталась с течением времени и сегодня имеет филиалы в 53 регионах России. Без ложного стеснения скажу, что мы входим как минимум в пятерку авторитетнейших саморегулируемых организаций арбитражных управляющих в России.

Для чего нужно было создавать строительное СРО? Дело в том, что большинство руководителей наших филиалов давно переросли уровень арбитражных управляющих, многие из них имеют собственные промышленные, юридические, строительные и риэлтерские бизнесы. Так вот, год назад, когда у нас проходил Совет, 12 руководителей региональных отделений, имеющие строительные фирмы, предложили мне создать саморегулируемую организацию в сфере строительства. Возникла СРО «Первая Гильдия Строителей». В общем, меня можно назвать организатором, но не идеологом партнерства.

– Расскажите, пожалуйста, о компаниях, входящих в СРО НП «Первая гильдия строителей»

– В настоящее время нашими членами являются свыше 180 организаций, большей частью это представители среднего бизнеса. По численности мы далеко не самая крупная СРО. На сегодняшний день в составе партнерства наиболее широко представлены строительные предприятия из Санкт-Петербурга, Ленинградской, Калининградской, Курской и Архангельской областей. Идет комплектование филиалов в ХМАО, Мурманской, Псковской, Волгоградской, Пермской областях и других регионах страны. Главное, что строительные организации чувствуют себя комфортно. Благодаря оперативности наших сотрудников, допуски для строительных работ оформляются в самые сжатые сроки. Мы не ставим чрезмерно жестких условий при вступлении в партнерство, но, в то же время, всех подряд не принимаем. Если компания не соответствует требованиям закона, мы просто не примем ее до тех пор, пока она их не выполнит.

– По каким правилам строится взаимодействие с членами партнерства?

– Основные принципы сформировались еще в объединении антикризисных управляющих, важнейшим из них я считаю комфортность для членов. Очень многие в нашей стране любят заниматься бюрократией, а я называю максимальным комфортом категорическое отсутствие бюрократии в нашей организации. Мы идем навстречу компаниям, входящим в состав партнерства, чтобы облегчить им работу.

Второй принцип – невмешательство во внутренние дела предприятия. Я считаю, что есть разумные рамки закона. Например, нам нужно знать, каков технический парк строительной организации, но чтобы оценить ее реальные возможности, мы можем запрашивать эту информацию раз в день, раз в год, или один единственный раз при вступлении, а затем просить, чтобы нас уведомляли о происходящих изменениях. СРО – это тот институт, который не может и не должен быть ни коррумпирован, ни бюрократизирован.

– В отличие от института антикризисного управления, система саморегулирования в строительной отрасли только формируется. Как вы оцениваете уровень ее развития?

– То, что происходит сегодня, я расцениваю как процесс становления системы саморегулирования. Нацобъединение – это общественно-юридический институт, а не министерство; саморегулируемые организации – профессиональные объединения. Их нельзя сравнивать с главками, которые существовали еще в советское время и осуществляли руководство и контроль деятельности входящих в их состав организаций. К сожалению, любой процесс мы пытаемся загнать в рамки, такова наша ментальность. Еще раз подчеркну: саморегулирование призвано решить чиновничье-коррупционные, а не оргтехнические проблемы. Надзор – это прерогатива государства.

– В чем вы видите основные задачи института саморегулирования?

– Введение саморегулирования в систему отношений между государством и бизнесом – абсолютное решение коррупционной составляющей, с которой мы пока безуспешно пытаемся бороться. Я ярый сторонник того, чтобы тендеры проходили не между отдельными компаниями, а между саморегулируемыми организациями. Фирму-однодневку легко уничтожить, а рисковать интересами и репутацией членов саморегулируемой организации, чтобы выиграть тендер на миллион рублей – это не интересно.

Если все-таки СРО выиграет тендер, но не выполнит взятых на себя обязательств, она обязана расплатиться своим компенсационным фондом. То, что я сейчас обозначил, можно грамотно прописать в законодательной форме. Тогда институт саморегулирования станет выгодным не для чиновников и отдельных лиц, а для страны и ее граждан.

– Какой смысл вы вкладываете в понятие «принципы саморегулирования»?

– Для меня как человека, имеющего определенный опыт в этой сфере, основной принцип саморегулирования заключается в абсолютном отсутствии конфликта интересов между руководством СРО и ее членами. На мой взгляд, принципы саморегулирования будут соблюдаться при одном условии: если руководство СРО арбитражных управляющих не занимается банкротством, а руководство строительного СРО не имеет интересов в строительном бизнесе. Если я сам занимаюсь процедурой банкротства, то в любом случае у меня возникнет конфликт интересов с членами СРО арбитражных управляющих.

Если у меня есть свой строительный бизнес, то рано или поздно мои интересы столкнутся с интересами тех, кто вошел в строительное СРО. Почему? Потому что как только поступит интересный заказ, я попытаюсь реализовать свой приоритет в его получении. Поэтому я никогда не был арбитражным управляющим, и у меня нет собственного строительного бизнеса. Я – промышленник, и сегодня самое интересное для меня направление – это инновационный бизнес.

– О необходимости внедрения инноваций говорят с самых высоких трибун, а нормативно-техническая база остается такой, как и двадцать лет назад…

– Это не так уж плохо. СНиПы – по крайней мере, в нашей стране – были написаны и выверены буквально на крови. Вы знаете, как строились многие объекты при Советской власти в XX веке, и сколько людей гибло при малейшем нарушении техники безопасности. Сегодня юристы, не имеющие строительного образования, но попавшие в руководящие органы саморегулируемых организаций, говорят: «Давайте переделывать СНиПы, потому что они не соответствуют Еврокодам». Мне, честно говоря, это непонятно. Над корректировкой СНиПов, наверное, должны работать технические строительные институты, и применять их нужно не прямо с завтрашнего дня, а постепенно, наработав и проанализировав определенный опыт. Когда юристы говорят строителям, как строить, а строители – юристам, как писать законы, это большая беда…

– Вячеслав Ефимович, в завершение беседы поделитесь, пожалуйста, планами на ближайшее будущее.

– Они достаточно обширны. Мы собираемся развиваться не только количественно, но и качественно. Увеличить численность партнерства мы планируем потому, что, скорее всего, минимальная численность членов саморегулируемой организации будет законодательно увеличена. Возможно, это случится не завтра, а через год…

Я сторонник того, чтобы между членами партнерства развивались взаимовыгодные контакты, чтобы им было комфортно общаться между собой. Как я уже говорил, важнейшая задача саморегулирования – это содействие развитию предпринимательства, а иметь надежных партнеров по бизнесу не только в Петербурге, но и в регионах – дорогого стоит.


Полная или частичная перепечатка материалов - только с письменного разрешения редакции!


«« назад