все записи



Дата: 21.02.2012
«Вестник строительного комплекса» № 79
Рубрика: Персона

Строитель – это звучит гордо!


В российском строительном сообществе есть люди, чью биографию можно изучать по датам великих строек. Это золотой фонд стройкомплекса – его ветераны. В последние годы многие из них празднуют свои юбилеи и большинство – все еще в строю. 5 февраля 2012 года свой 80-летний юбилей отмечает почетный президент Российского Союза строителей, вице-президент СРО «Межрегиональное объединение строителей» Виктор Забелин. Наша беседа о его трудовом пути стала рассказом об истории СССР и России последних 60 лет.

– Виктор Никитович, в феврале вы празднуете свое 80-летие. Оглядываясь назад, на прожитые годы, скажите, почему делом всей своей жизни вы выбрали строительство?

– Самое интересное, что в строительство я пришел случайно. Я родился и учился в Днепропетровске, а поскольку это был центр металлургии, все мои друзья после школы пошли в металлургический институт, и я сначала – тоже. Но моя девушка сагитировала меня подать документы в строительный вуз, я легко сдал экзамены, поступил на факультет «Промышленное и гражданское строительство». Закончил институт в 1954 году и с тех пор никогда не пожалел, что стал строителем.
Днепропетровский строительный институт выпускал студентов с хорошими знаниями и подготовкой. Мы два года проходили практику на предприятиях стройиндустрии, да и учился я хорошо, мне нравился железобетон, строительная механика – то, что другим не нравилось. Поэтому я на стройку пришел подготовленным, смог быстро войти в курс дела.
Поскольку институт я закончил с отличием, мне дали право выбора будущего места работы: Сахалин, Сибирь, Ялта, еще пара мест, но в это время из треста «Криворожстрой» приехал главный технолог отобрать шестерых выпускников, и меня сагитировал поехать в Кривой Рог на строительство Криворожского металлургического завода. Сначала меня определили на завод «Стройдеталь» – в это время Никита Хрущев подписал постановление о развитии производства железобетона в стране, и управляющий трестом «Криворожстрой» мне сказал, что это новое дело нужно поддержать. Я пошел с большой неохотой, начал мастером, потом стал начальником цеха, а потом взмолился, чтобы меня все-таки отправили на стройку. Там я проработал шесть лет – мастером, прорабом, главным инженером стройуправления «Доменстрой». Это была очень хорошая школа. – Во-первых, крупная стройка, а во-вторых, некоторые руководители, которые управляли этим строительством, были переведены из Запорожья со строительства крупного прокатного стана. Были и специалисты, вернувшиеся из эвакуации с Урала – в общем, было, у кого поучиться. Через шесть лет я ушел на другую стройку. Хрущев придумал очередную идею – химизацию всей страны, и меня направили главным инженером треста «Днепрохимстрой» в город Днепродзержинск, где был большой комбинат. А в 1962 году я стал управляющим этим трестом. Мне было ровно 30 лет.

– 30 лет – и такая карьера! Это было веянье времени – дефицит кадров после войны, или все-таки продвигали молодых?

– Тогда было много молодых на руководящих должностях. Кстати, и у Сталина было много молодых министров – Косыгин, Байбаков и другие – им было по 30 – 32 года.

– А не страшно было в таком возрасте принимать в управление трест?

– В таком возрасте ничего не страшно! Сейчас я, может быть, и раздумывал бы, а тогда – нет. Ну, и работать у меня получалось хорошо, потому и выдвигали.
На Днепродзержинском химическом комбинате нужно было строить новые мощности. Мы в то время как раз начали строительство цеха тяжелой воды для создания бомбы. За это я спустя три года получил свою первую награду – орден Трудового Красного Знамени. А в основном, это были мощности для выпуска минеральных удобрений и прочих производных из азотной кислоты.
Были и городские стройки – жилье, сады, школы. Это тоже была хорошая школа, и там я работал до 1967 года. Потом началась очередная перестройка – начали создавать министерства – Минстрой, Минпромстрой, Минтяжстрой и так далее. Я попал в Минтяжстрой – восточная Украина была более развита в промышленном отношении, поэтому Днепропетровская, Донецкая и Запорожская области отошли в это министерство. Нужно сказать, что в Минтяжстрое кадры были сильные, они прошли свою закалку во время войны – строили на Урале и в Сибири заводы, вывезенные с Запада. Например, броневой стан на Магнитке смогли развернуть за два месяца. Поэтому это были люди, которые прошли такую военную школу, что послевоенное строительство было для них раем. Мы видели, как они работают, и копировали их методы – селекторные рапорты, оперативки, недельно-суточное планирование, которое придумал диспетчер Магнитки Лубинец. Потом это стало законом, нормой нашей жизни. В Советском Союзе это была передовая школа строительства. Когда начали создавать Минтяжстрой Украины, было решено вместо двух главков создать десять комбинатов – своего рода мини-главков. Меня назначили начальником одного из таких комбинатов в 1967 году, в 35 лет. Там я работал до того, как меня позвали в Ростов начальником главка «Главсевкавстрой». В свое время это был очень большой главк, в него входил весь Северный Кавказ, Краснодарский и Ставропольский края. К моему приезду его поделили, но все равно территория была большая. Я там проработал шесть лет, и потом меня забрали заместителем министра в Москву, где я проработал 12 лет в Минтяжстрое СССР.

– Очень стремительная производственная и управленческая биография…

– Да, шагал я быстро, но стройки были все интересные, а на должности замминистра я занимался планированием – это тоже было интересно, тем более, что ко мне отошли все оборонные стройки. Вот тогда я познакомился с академиком Янгелем, с главным конструктором наших боевых ракет и многими другими ведущими учеными. И хотя в министерстве работа строится по-другому, все равно приходилось выезжать на стройки в разные концы страны, с разными министерствами, а также работать с нашими территориальными главками.

– Те объекты, которые вы строили, целы? Работают?

– Все работают. Уралвагонзавод как выпускал танки и вагоны, так и выпускает. Конечно, военные заводы работают не все – в Николаеве был большой завод «Океан», строил корабли, сейчас он зачах. В Северодвинске подводные лодки так и строят. Череповецкий, Кемеровский, Липецкий металлургические заводы работают, на Урале – работают. Тем более, что новые-то не создали!

– Но почему, в какой момент закончился строительный подъем в Советском Союзе?

– Строительство начало буксовать в 80-е годы. Мы сводили планы с таким трудом! И кончилось это тогда, когда Исаев – первый заместитель председателя Госплана СССР – отчитывался на Верховном Совете, где депутаты его спросили: план, который вы сверстали, реальный? Он помолчал минуту и сказал: нет, нереальный, он невыполним. Правда, Исаева тут же сняли с работы за такое высказывание – но разве это помогло? В это время очень сильно упали цены на нефть, а наша продукция была неконкурентоспособной на мировом рынке: наши автомобили никто, кроме нас самих, не покупал, а ничего другого у нас не было. Ну и конечно, были фундаментальные экономические проблемы, которые тогдашнее руководство не смогло решить.
Следом за экономическим кризисом началась и политическая деградация, которая вылилась в реформы Горбачева. А потом начались странные вещи, когда начали избирать директоров заводов! Секретарей обкомов назначали, а директоров избирали. Потом попробовали разрешить директорам часть продукции продавать на свободном рынке. Но этого рынка попросту не было, и все опять зачахло. Пытались внедрять хозрасчет – он тоже не получился, потому что государство все дает и все забирает, какой хозрасчет? И вот эта деградация вылилась в известные события, которые мы расхлебываем последние 20 лет.

– То есть сейчас говорить о том, что стройкомплекс восстановился, даже при победных рапортах предкризисных лет, невозможно?

– Конечно, он не восстановился, мы даже в строительстве жилья не догнали прежних показателей! Мы в последние годы в РСФСР вводили по 80 млн кв. м жилья в год, а сейчас с трудом строим 60 млн. А в промышленности и близко нет того, что строили раньше – в СССР было очень большое промышленное строительство. Я не хочу сказать, что оно было очень эффективным, капиталовложения плохо использовались, сама экономика работала плохо, не смогли обеспечить высокую производительность труда, но ведь все промышленные мощности были созданы, и мы почти ни от кого не зависели. Но работать сейчас нужно не над восстановлением того, что было. Нужно работать над тем, чтобы законы рыночной экономики действовали, чтобы не было воровства, казнокрадства, откатов и всего того, что мы имеем. Тогда и строительство начнет развиваться – вместе со всей страной.

– Виктор Никитович, почему в строительстве такая низкая производительность труда? Такое ощущение, что мы сидим за большим забором и не видим, как строят за рубежом...

– А вы знаете, что сейчас показатели производительности труда исчезли изо всех отчетов? А ведь раньше публиковалась статистика по производительности труда во всех отраслях. Может быть, для кого-то станет откровением, но сейчас мы имеем производительность труда в два раза меньше, чем в Польше, в разы меньше, чем в Америке – это даже нельзя сравнивать. Мы имеем только 1/3 производительности труда в строительстве от ЮАР. Причина в том, что мы мало строим, а количество работников большое, при этом квалификация у них очень низкая. Отсюда и низкая производительность труда.
Да и сама профессия строителя стала непрестижной – не то, что в 50-е – 70-е годы! Тогда авторитет строителя был несравненно выше. Хрущева ругают за многое, и правильно ругают, но именно при нем была выстроена вся система управления строительством, в которой мы прожили с небольшими изменениями до последних лет. При Хрущеве ввели День строителя как дань уважения к этой профессии, ведь в то время был только один профессиональный праздник – День железнодорожника. При нем развивалась стройиндустрия, строилось жилье – знаменитые «хрущевки», которые для многих были счастьем после подвалов и бараков. Вот только в 70–80-е годы нужно было не продолжать клепать эти серии, а разрабатывать новые, менять технологии, перенимать зарубежный опыт, внедрять монолитное строительство. Этого не делали, шли по накатанной дороге и в результате зашли в тупик. Поэтому какой может быть авторитет у строителей, когда люди ругают качество строительства, высокие цены, считают, что строители обманывают. Обманутые дольщики – это же не выдумка. Но, конечно, это не означает, что у нас все строители такие, у нас много настоящих профессионалов, честных и талантливых специалистов.

– Виктор Никитович, Вы упомянули о том, что строителям необходимо было перенимать зарубежный опыт. В вашей биографии есть такая интересная страна, как Япония. Каким образом вы оказались связанным с этой страной?

– В СССР был Комитет по дружественным связям с иностранными государствами, возглавляли его известные люди, в том числе Валентина Терешкова долго и плодотворно работала. Как-то ее заместитель, собирая группу для поездки в Японию, позвонил нашему министру Н.В. Голдину с просьбой дать кого-то из замов, чтобы представить строителей достойно. Министр назвал мою фамилию. Я поехал, в итоге мы в Японии очень хорошо поработали – остались довольны и мы, и японцы. И тогда меня избрали вице-президентом общества дружбы СССР – Япония.

– Какое первое впечатление произвела Япония?

– Ошеломляющее! Ни на что не похожая страна. Ведь Япония после войны была полностью в руинах, нищая и разоренная, но японцы работали без выходных, очень часто за чашку риса. У них не было своих технологий – они начали скупать лицензии, а потом создали свою индустрию, разработали свои технологии. И это сочетание, с одной стороны, высоко уровня развития техники, а с другой стороны, почитания всех-всех, начиная с богини солнца Аматэ-расу и кончая старшим в роду и начальником на работе, очень впечатляет.

– Что вы почерпнули для себя в Японии?

– Тогда политические отношения между нашими странами были плохими из-за Курильских островов. Куда бы мы ни приезжали, тут же появлялся грузовик с громкоговорителем, с которого японцы кричали: «Отдайте наши острова!». Но на уровне культурного обмена делалось очень многое – приезжали бригады наших актеров, певцов, музыкантов: Леонид Ростропович, Галина Вишневская, многие другие. Ростропович, кстати, награжден орденом Восходящего Солнца II степени.

– Так же, как и вы…

– Да, нас в России с таким орденом всего трое. Всего в России награждено таким орденом 35 человек, но второй степени – только у троих.
Конечно, сначала мы японцев знали очень плохо, считали, что это самураи, хитрые, подлые. А они думали, что приехали дикие варвары. Но потом мы уже встречались как друзья, и один из японских руководителей сказал: «Все-таки незаметно, не политикой, но сделано очень много, мы имеем о русских совсем другое впечатление, а они много знают о нас. Нам теперь легче общаться».

– За эти годы Япония ушла несоизмеримо вперед. Есть ли что-то в строительной отрасли, чему мы могли бы поучиться у японцев?

– Я, кстати, как-то спросил у японцев: мы надолго от вас отстали? Мне ответили: «Навсегда». Горький, но справедливый ответ. А поучиться там, конечно, есть чему, и прежде всего, как они строят дороги и развязки, в том же Токио. Ведь, когда мы первый раз приехали, этот город задыхался от дыма и гари, реки были грязными, как сточные канавы. Прошло 10–15 лет – Токио не узнать: чистые реки, выбросы сократились, предприятия или закрыли, или оснастили современными фильтрами, построили многоярусные хайвэи в обход центральных улиц. И Токио стал прекрасным, комфортным городом.
Еще один пример: я как-то приехал в Йокогаму, там «Митсубиси» строил себе 70-этажный офис. В то время строители были на уровне 5 этажа. Я спросил прораба, сколько человек работает на стройке? Японец долго считал и выдал: 18 человек. Я не поверил. Японец опять пересчитал – 18 человек! И показал мне стройку. Она была очень хорошо автоматизирована и механизирована. При отделке стен используют не мокрые процессы, а перегородки и панели. Робот развозит материалы по рабочим местам – придут рабочие, все установят. Я приехал через год – здание стояло, шли отделочные работы, а еще через год офис уже работал. Так что учиться там строительству можно бесконечно.
Когда развалился СССР, встал вопрос – что сделать с Обществом? Собрались активисты и решили создать Общество «Россия – Япония», меня избрали его президентом. Финансировать Общество вместо ЦК КПСС стали компании, заинтересованные с связях с Японией, и через 2-3 года мы смогли это общество запустить на полную мощность. Сейчас Общество, хоть и более тихо, но работает. А я – почетный президент.

– Вы стояли и у истоков Российского Союза строителей…

– Да, этот процесс начался в последние годы существования СССР. Когда мы увидели, что СССР разваливается, стало понятно, что защищать интересы строителей будет некому. Министерство упразднили, создали Госстрой. Тогда собрались бывшие министры, в том числе, и я, и решили создать Союз строителей. Сначала Союз был на бумаге, мы ходили в Правительство, готовили распоряжения, ходили в Госдуму, пытались провести закон – в общем, первое время было очень тяжело.
С приходом Виктора Черномырдина на пост премьер-министра стало полегче, он нам помогал как мог. А потом, когда началась приватизация, создалось бизнес-сообщество, у нас появились другие возможности – и Союз окреп. Следующий шаг – осознание того, что нужно выходить в регионы – и мы начали создавать региональные союзы. Через 3 года они были уже в 60 областях, а сейчас они есть повсеместно. Хотя в последнее время им тоже непросто, потому что саморегулирование оттянуло на себя большой кусок и средств, и полномочий.

– Создание Российского союза строителей себя оправдало? Удалось защитить интересы строителей?

– Конечно, оправдало, и особенно в последние годы, когда генеральным директором РСС стал Михаил Викторов. Он очень активно занялся взаимоотношениями с Госдумой – он имеет вкус к этой работе – и наладил самые плотные и плодотворные взаимоотношения с Комитетом по строительству и его председателем Мартином Шаккумом.
Поэтому последние пять лет РСС очень оперативно действовал в части лоббирования интересов строителей и подготовке необходимых законов. А как мы дрались за Градостроительный кодекс! Ведь изначально в нем первая половина статей была о том, как продавать землю, а вторая – как приобретать. Ни о какой градостроительной политике, генпланах даже речи не было! Кстати, мэр Москвы Юрий Лужков поддерживал первый вариант Градкодекса и в Москве так и строил – на каждом свободном куске, безо всякого плана – лишь бы продать подороже.
В конце концов, РСС стали слушать, потом нас сами стали приглашать, а когда речь пошла о саморегулировании в строительстве, тут решающее слово было за нами. Мы гордимся тем, что в создании саморегулируемых организаций в строительстве РСС сыграл главную и решающую роль.

– Ситуация, нужно сказать, тогда сложилась довольно странная: из общественной организации вырос орган – Национальное объединение строителей, которое законодательно наделено весьма солидными полномочиями. И ведь удалось создать эту структуру, законодательно ее оформить, а главное – объяснить строителям, зачем она нужна. Я помню обсуждения саморегулирования, когда вектор от полного неприятия постепенно переходил к пониманию. Я помню, как вы и Михаил Викторов мотались по стране и фактически устраивали ликбез во всех региональных Союзах строителей...

– Да, мы тогда посетили много регионов. Но главное непонимание было в Москве, потому что Лужков был против, губернатор Московской области Громов – против, да и в Санкт-Петербурге относились к саморегулированию весьма осторожно. Как сказала Валентина Матвиенко, мы сами будем решать, как и что делать. Но постепенно все наладилось.

– Шаг был правильный? В том направлении?

– Шаг правильный. И если мы сами не испоганим эту идею, если прижмем эти «торговые» СРО – через несколько лет система заработает на полную мощность. А три года назад мы отталкивались от того, что нам нужно создавать умного подрядчика, чтобы он работал честно и качественно – как в Европе. Для этого надо иметь систему самоконтроля, потому что государственный контроль тогда уже не работал. А теперь, когда мы пытаемся внедрять этот контроль на практике, находятся люди, которые не хотят никаких ограничений. Но думаю, мы со временем все преодолеем, нужно только упорно идти вперед.

– Удивительно это слышать именно от вас – от человека, который много лет провел именно в государственном регулировании строительства. В какой-то момент вы поняли, что нужно идти по другому пути…

– Знаете, меня в то время как-то спросил нынешний член совета НОСТРОЙ Владимир Бланк: «Ну почему Вы выступаете за это саморегулирование? Там же будут сидеть другие люди, какая Вам корысть?». Я ему ответил: «При чем тут моя корысть? Мы сейчас говорим о пользе дела, о пользе для строителей. Буду я там или не буду – это не имеет никакого значения, главное, чтобы идея была осуществлена и работала. А вы мне говорите о корысти». Вот такой был разговор.
А почему стал это делать – так стало очевидно, что в приказном порядке больше ничего не работает и ничего не получится. Губернаторы в большинстве своем сначала были против саморегулирования, а потом быстро перестроились и создали свои СРО со своими руководителями. И там, где наш Союз не смог пересилить, они ставили своих людей – на Кубани, в Тюмени, а там, где Союзы были сильны, руководители возглавили и саморегулируемые организации. А те СРО, которые созданы на базе бывших торговцев лицензиями, так и остались торговцами, только теперь торгуют допусками.
Понимаете, Лариса, оценивать процесс, когда прошло всего два года, – рано. Только-только встали на ноги. Нужно упорно двигаться вперед, не обращать внимания ни на шумиху, ни на укусы.

– Мало того, что вы продвинули идею саморегулирования – вы еще и вице-президент одной из крупных и самых первых СРО – «Межрегионального объединения строителей». Как вам работа в этом качестве?

– Интересная работа, она мне дает понять, что плохо и что хорошо в саморегулировании, какие есть трудности и недостатки. И сейчас можно говорить не о том, что кто-то мешает, а о том, как сами строители плохо действуют.

– Что-то новое для себя открыли?

– Конечно! Я открыл для себя, что некоторые мои коллеги-строители не хотят учиться, не хотят по-настоящему заниматься качеством. Хотя и раньше догадывался об этом. Открыл для себя, что они норовят как-то ловчить, обойти требования. А с другой стороны, есть организации, которые честно и хорошо работают. Их большинство. Это вселяет уверенность, что все у нас получится.

– Виктор Никитович, зная ваш беспокойный характер, спрашивать, как вы собираетесь после юбилея отдыхать – бессмысленно. Что вы собираетесь делать дальше?

– Если откровенно, пока ноги носят и голова работает, буду работать. Потому что сесть и начать отдыхать – это ужасно. Я себе этого не представляю. Сейчас я чувствую себя нужным человеком. Как говорил академик Евгений Гинзбург, рабочий орган не отмирает. Надо работать, пока доверяют.

– Что вы хотите еще сказать нашим читателям?

– Я хочу сказать о своих тревогах. Сейчас вырастает целое поколение, которое не видело советской власти и той жизни. С одной стороны, это хорошо – это поколение более мобильное, более грамотное, развитое, владеет интернетом и прочими навыками. Но оно не знает тех трудностей, которые были преодолены. Оно, как ни парадоксально, менее патриотично. Я не за то, чтобы хвалить квас и балалайки, но свою страну, в которой живешь и собираешься жить дальше, нужно все-таки любить.
Выросло поколение, которое просто не знает, что нужно делать, как нужно работать и что может быть эталоном. А когда вырастает поколение, которое много забыло, – падает уровень всей страны. Сегодня вроде все дозволено, а ничего нового и яркого почти не появляется, особенно в культуре, которая всегда жаловалась на цензуру. Сейчас цензуры нет! Это хорошо, но где же таланты – композиторы, певцы, актеры? Их очень мало.
Высокие идеалы, высокая планка требовательности к себе, бесхитростность, бессеребренничество – все это, к сожалению, ушло, в том числе и в строительстве, и в промышленности. Могут сказать – какая мораль, сейчас надо зарабатывать деньги. Так ведь и деньги зарабатывать нужно по-умному. В Европе все зарабатывают, но ведь и строят прекрасно; они уважаемые люди, несут много хорошего обществу. Да и направлять заработанное нужно не на яхты, клубы, казино и прочее, а на созидание, на культуру, на развитие страны. Вспомним великих меценатов прошлого!
Надо бы и нашим строителям подтягиваться под эти стандарты.

Лариса Поршнева


Полная или частичная перепечатка материалов - только с письменного разрешения редакции!


«« назад