все записи



Дата: 16.06.2013
«Вестник строительного комплекса» № 87
Рубрика: Инфраструктурное строительство

Высотный целеуказатель НАТО в Петербурге


Депутат Оксана Дмитриева направила запросы министру культуры РФ Владимиру Мединскому и министру иностранных дел РФ Сергею Лаврову с просьбой принять необходимые меры для отзыва разрешения на строительство «Лахта-центра». Проанализировав результаты оценки, проведенной в соответствии с методикой ЮНЕСКО, члены совета Санкт-Петербургского регионального отделения Российского комитета Международного совета по вопросам памятников и достопримечательных мест пришли к выводу, что в целом от последствий строительства небоскреба «Лахта-центра» пострадает ценность объекта Всемирного наследия «Исторический центр Санкт-Петербурга».

Амбициозное градостроительство

Градостроительные проекты в выражениях высокопоставленных чиновников стали сегодня чуть ли не знаком качества реформирования России.
В 1990 году исторический центр Санкт-Петербурга вместе с дворцово-парковыми ансамблями пригородов был внесен в Список Всемирного наследия ЮНЕСКО как «единственное в своем роде и совершенное воплощение на обширном пространстве в течение 200 лет европейской идеи регулярного города, гармонизированного с ландшафтом». Из этого следует, что в нашем городе охраняется не каждое здания по отдельности, а вся городская среда в целом (городской силуэт и весь городской ансамбль).

Гордясь таким международным признанием, городская администрация в начале 2006 года объявила городской силуэт «наивысшей ценностью» культурного наследия Санкт-Петербурга. Казалось бы, после таких заверений в признательности наш город должен служить примером, достойным подражания, для почитателей архитектурного и исторического наследия в нашей стране и за рубежом.

Однако его судьба сложилась по-другому. Не взирая на международное признание, Санкт-Петербург оказался в осаде идеи амбициозного градостроительства, отличающегося от обычного своей революционностью, идеологической, правовой и архитектурной сомнительностью, вытеснением петербуржцев с обжитых ими земель путем «уплотнения» и «реновациии». Например, в 1993 году возникла идея сооружения в устье реки Смоленки 130-метрового небоскреба «Петр Великий» (ее так и не удалось реализовать). Некоторым петербуржцам она вначале показалась заманчивой, достойной «возрождающегося Петербурга». Вынашивались планы сооружения и других небоскребов.

А позже эти планы стали появляться, как грибы после дождя. Даже в центральной части города.
Одним из сооружаемых небоскребов стал 74-метровый жилой комплекс «Монблан», расположившийся на территории, ограниченной Большим Сампсониевским и Финляндским проспектами и Пироговской набережной. Его строительство вызвало протест граждан. Ощутив свою «непотопляемость», строители стали даже глумиться над протестующими горожанами, вывесив на строящемся здании гигантский плакат: «Будет выше».
Притягательность для инвесторов центральной части города объясняется тем, что денежная цена земли здесь дороже в разы. Недвижимость в центре города существенно дороже, чем на его периферии, а качество, определяющее ныне самое дорогое жилище, — это вид из окон: предпочтительно на исторические здания и водное пространство. Торговля «петербургскими видами» давно уже стала основным бизнесом градостроителей.
На проходившей в нашем городе Международной региональной конференции стран Восточной и Центральной Европы «Управление и сохранение исторических центров городов, включенных в Список всемирного наследия» директор Центра всемирного наследия ЮНЕСКО Франческо Бандарин отметил:
— В городе уже есть строения, нарушающие линию горизонта, в частности комплекс «Монблан» за гостиницей «Санкт-Петербург».
Руководитель секции Европы и Северной Америки Центра всемирного наследия ЮНЕСКО Мехтильда Реслер от лица всех участников конференции рекомендовала властям Санкт-Петербурга и впредь придерживаться нынешних нормативов по ограничению высотности как в центре города, так и за его пределами. Это необходимо, чтобы сохранить уникальность города — его горизонтальность.

Синдром больного города

Современные индустриальные методы строительства резко изменили видимую среду человека, которая изобилует однородными и агрессивными полями, прямыми линиями, прямыми углами и домами повышенной этажности. Они представляют собой большую опасность для психического здоровья человека, потому что не свойственны живой природе.

Для защиты от урбанистического насилия была создана видеоэкология. Это сравнительно молодое научное направление, рассматривающее визуальную среду как экологический фактор, такой же полноправный, как чистота воздуха, воды и прочее. Выражаясь по-простому, эта наука изучает зависимость нашего психического состояния от того, что мы видим. Однородные (гомогенные) поля лишены гармоничного рисунка и цветового оформления. Это голые стены огромных размеров, монолитное стекло, глухие бесконечные заборы, подземные переходы, плоские крыши домов, асфальтовое покрытие. Гомогенные «красоты» определенно вредны для глаз. Дело в том, что глаза человека постоянно совершают медленные и быстрые перемещения. Именно наличие объектов в видимом поле и их четкость заставляют глазам менять амплитуду быстрых перемещений. А при взгляде на гомогенное поле глазу не за что «зацепиться», он не находит «точки опоры». Зрительная система, а значит, и мозг оказываются в заблуждении. Это аналогично тому, если бы мы, сделав очередной шаг, не почувствовали под ногой земли. К тому же в однородной видимой среде затруднена работа бинокулярного аппарата, прогрессируют различные дефекты зрения.

Самая комфортная для человека видимая среда — естественная. К сожалению, сегодня мы все меньше находимся в естественной среде, сформировавшей человека как биологический вид, обладающий столь важным органом, как глаз. Голодает взор, следовательно, мозг страдает от дефицита информации. Отсюда у жителей современных городских кварталов усталость глаз, боли в области орбиты и переносицы, повышенная утомляемость, головная боль и даже галлюцинации. Не меньшие неприятности для зрения современного человека доставляют и агрессивные поля, состоящие из большого числа однородных элементов, равномерно рассредоточенных на некой поверхности, например, черные точки на белом фоне.
Как рассказал Александр Горский, доктор философии в области «Философия и психология личности» (Ph.D.), в архитектуре это одинаковые окна на огромной стене, дома-близнецы, стройными рядами стоящие вдоль прямых улиц. Агрессивные поля создаются при облицовке кафельной плиткой стен зданий и подземных переходов. Такие же поля появляются и при укладке на тротуарах квадратной плитки. Опасно для психического здоровья человека изобилие в городской среде прямых, в особенности, вертикальных линий. Художники хорошо знают, что «спокойная» горизонтальная линия гораздо более устойчива, чем «нервная» вертикальная. По-видимому, здесь играет роль неуверенное восприятие ситуации, неоднозначность ее оценки, отсутствие зрительного подобия.

Дмитрий Лихачев убеждал строителей непременно учитывать небесные линии городов, открывающиеся с разных точек обзора. Стала классикой его характеристика небесной линии Санкт-Петербурга: «Самая характерная градостроительная черта в облике города — преобладание горизонталей над вертикалями. Горизонтали создают основу, на которой рисуются все остальные линии. Шпили — Адмиралтейский, Петропавловский и Инженерного замка — подчеркивают горизонтальность Петербурга, как бы систематизируют, упорядочивают горизонтали города».

Отрицательное действие на человека прямых углов заключается в том, что они резко разграничивают свет и тьму, не оставляя места для полутонов, а это способствует повышенной утомляемости.

В подсознании жесткие формы ассоциируются с дисциплиной, твердостью, подчинением — они давят на человека.
В литературе обсуждается вопрос о стрессе, связанном с трудовой деятельностью или проживанием в зданиях повышенной этажности. Невротический страх высоты может проявиться в самых разных ситуациях: во время путешествия по горам, прогулки по старой крепости или просто по высокому берегу, а не только на высоком балконе. Но «высоком» вовсе не означает 100 этажей, иногда достаточно бывает и двух. Вместе с тем имеется и чисто многоэтажная специфика. По словам эксперта компании Setl City Владимира Копылова, находиться внутри небоскребов не всем комфортно. Стресс человека в зданиях повышенной этажности связан с оторванностью человека от земли и изоляцией пространства вблизи кабинета или квартиры.

Неуютно и тем, кто смотрит на высотки снаружи. В США было зафиксировано наибольшее количество самоубийств у служащих компаний, располагающихся в нью-йоркских небоскребах. Появился даже официальный диагноз — «синдром болезни здания». Если человек живет или работает в здании повышенной этажности с маленьким выходом, искусственным освещением, вентиляцией, в рациональном по своему устройству и бедном по своему цветовому решению интерьере, то государство ежемесячно выплачивает ему компенсацию. В таком здании здоровью человека действительно наносится вред — он постоянно испытывает сонливость, усталость, отсутствие интереса к жизни.
К этому следует добавить стрессы, связанные с нынешней активизацией терроризма. В зданиях повышенной этажности большая результативность терактов, чем в домах малой этажности. Массовая гибель людей в небоскребах-близнецах Всемирного торгового центра Нью-Йорка 11 сентября 2001 года — наглядное тому подтверждение. Проблемой небоскребов в аналогичных случаях является обеспечение оперативной эвакуации людей.
Для обеспечения психологической, террористической, пожарной и иных форм безопасности при эксплуатации зданий повышенной высотности требуются регламентирующие документы для проектирования и строительства, учитывающие мировой опыт. По словам начальника Службы государственного строительного надзора и экспертизы Санкт-Петербурга Александра Орта, в нашем городе нет в полном объеме нормативов по высотному строительству.

По данным Всемирной организации здравоохранения, процессы урбанизации неуклонно ведут к росту числа психических заболеваний. Есть даже такое понятие — «синдром больного города». По оценке некоторых медиков, им страдают 80% пациентов. Этот синдром характеризуется подавленным состоянием, усталостью, психической неуравновешенностью и, конечно, агрессивностью. Как правило, там, где хуже визуальная среда, больше и правонарушений — пьянства, сквернословия, хулиганства. В Москве, например, криминальная обстановка ухудшается от центра к периферии, где целые микрорайоны состоят из агрессивных полей.

В связи с тем, что работа глаз отражает работу мысли, идеальной городской средой обитания для человека, по данным видеоэкологии, является город со сложной вязью переулков, с куполообразными крышами, естественными неровностями почвы, домами разной высоты. Природе чужды и аскетизм, и бездушная рациональность. Учеными установлено, что для нормального функционирования головного мозга необходимо, чтобы 60% поступающей информации была положительной, 35% — нейтральной и только 5% — негативной. Зрение — это основной сенсорный канал, через который человек получает около 80% информации об окружающей среде.

Башня раздора

Начало монументальной пропаганды уходит в глубокую древность. Уже в государствах древнего мира характерная особенность градостроительства состояла в том, что его социальной задачей было не только возведение фортификационных, жилых и служебных зданий, но и создание архитектуры, обеспечивающей политические потребности державы. Воссев на трон, например, египетский фараон приступал к строительству своего вечного жилища — пирамиды — не только потому, что верил в свое бессмертие, в великую жизненную силу, именуемую Ка. Владыка стремился гигантским строительством прославить навечно себя и свое правление. Возведение пирамиды провозглашалось своеобразной «стройкой века», ей придавалось вполне определенное политическое значение. Сооружался памятник эпохе. Поразительна схожесть политического мышления правителей различных государств.

Привлекательность строительного искусства для политической пропаганды объясняется тем, что оно по своей природе рассчитано на массовое восприятие, с ним могут вступать в контакт миллионы людей, его «язык» доступен и понятен самым широким слоям населения. Нетрудно предположить, сколь велико было эмоциональное воздействие гигантских культовых сооружений на массы людей. Это воздействие еще более усиливалось красочными ритуальными шествиями, которые обставлялись жрецами с большой пышностью и великолепием. Соединялись два средства политической пропаганды — ритуал и монумент (высотное сооружение).

Точность наведения

Продвижение идеи строительства 500-метровой башни осуществляется в нашем городе вопреки многочисленным протестам петербуржцев. При этом заметим, что, кроме нарушения градостроительных норм и «небесной линии» Санкт-Петербурга, газпромовский небоскреб нарушит оборону страны и безопасность государства. По военной тематике подготовлено открытое обращение к главе администрации Приморского района Вячеславу Чазову о том, что этот «амбициозный проект нарушит оборону страны и безопасность государства».

Эксперты отмечают, что еще в Великую Отечественную войну было хорошо известно, что все высотные объекты являются прекрасными ориентирами для авиации, поэтому первоочередной задачей военного Ленинграда была маскировка всех приметных вертикалей города. В июне 1941 года Отдел охраны памятников Ленинграда, преобразованный в Инспекцию, представил в Ленгор­исполком план защиты зданий, а также монументальной и декоративной скульптуры города.

В США и других странах НАТО ведутся активные работы по совершенствованию управляемого ракетного оружия, повышению его эффективности, в значительной степени определяемой точностью наведения. В свою очередь, точность наведения во многом будет зависеть от точности определения местонахождения носителя или непосредственно управляемой ракеты в полете (авиационной бомбы и других средств поражения). В этом плане наиболее перспективной западные специалисты считают глобальную спутниковую навигационную систему (СНС) НАВСТАР, знакомую гражданским потребителям под названием GPS. В случае выхода из строя спутниковой навигации предполагается, что для наведения будут использоваться пассивные средства радиолокации. При этом само низколетящее средство никаких радиосигналов подавать не будет, потому и отследить его будет невозможно. В полете, ориентируясь, например, на 500-метровую башню «Лахта-центр» с помощью пассивного радиолокатора, компьютер устройства наведения будет вносить поправки в систему ориентирования и, уточняя координаты ракеты, корректировать ее траекторию, выводя точно на цель.
Поэтому милитаристские государства заинтересованы в строительстве высотных целеуказателей в других странах. В случае войны 500-метровый «Лахта-центр» может стать дополнительным ориентиром на местности для прицельной бомбардировки не только города, но и ближних районов области низколетящими средствами доставки. Но это не единственная проблема, связанная с «Лахта-центром».

Продолжение читайте в следующем номере

Наталья Сергеева


Полная или частичная перепечатка материалов - только с письменного разрешения редакции!


«« назад